История городов русских. Вятка. Уголки мира

lobovikov_cathedral2

В эпоху Киевской Руси (IX-XII века) бассейн реки Вятки населяли племена древних удмуртов. Предполагают, что одно из этих племен называлось «ватка», что и послужило основой для наименования главной реки края. По другой версии, удмуртское племя «ватка» именовалось от реки. Но что значит название реки? Есть множество гипотез. Например, по одной из них в основе лежит удмуртское слово «вод» — выдра, бобр. М. Фасмер возводил слово «вяда» к финно-угорскому «венто» — медленный, спокойный, глубокий. Доказательства чьей-то правоты, увы, скорее всего уже не будет. Загадка слова «Вятка», как и названий многих других русских рек и городов, останется неразгаданной.

Русские понемногу и постепенно проникали в бассейн реки Вятки уже в XII веке и образовывали здесь, пользуясь миролюбием основного удмуртского населения, небольшие поселения. Лучшие дороги для той поры — это реки. Именно по речным системам, пользуясь волоком (перетаскивая на себе речные суда), первые русские поселенцы и проникали в Вятку двумя путями. Наиболее древний путь заселения, — с северо-запада: с Новгорода, Двинской земли, от Великого Устюга. Не случайно еще в начале XIX века первый вятский историк Александр Вештомов на основании всеобщего убеждения, бытовавшего среди горожан, написал, что «первые у реки Вятки поселившиеся славяно-российского происхождения люди, сделавшиеся праотцами вятчан, были из Новгорода Великого выходцы». И дал тому такие доказательства: «Древнее новгородское наречие, сохранившееся в них поныне, есть первое тому доказательство; склонность к плотничеству и искусство в оном есть второй вероятный признак происхождения вятчан от новгородцев... Третье, общее мнение самих вятчан, основанное на преданиях предков о происхождении своем из Новгорода...». Убеждение самих жителей, что их предки были новгородцами, — это не такой уж невесомый довод, как может показаться на первый взгляд. Часто такие аргументы, с усмешкой отвергаемые знатоками, подтверждаются через много лет. Если северный, более ранний путь колонизации русскими вятского края шел, в основном, из новгородских владений, то западный путь — со средней Волги, из Нижегородского края стал, особенно после татарского нашествия на Русь, главной дорогой для русских поселенцев в область средней Вятки и ее притоков. Спасаясь от ужасов нашествия, люди хлынули в глухие вятские леса, где уже существовали компактные русские поселения, обнесенные небольшими укреплениями для защиты от дикого зверя. Миролюбивые удмурты отступили на восток, оставляя обжитые места. Наиболее удачные места для поселений были уже давно, иногда за несколько столетий, обжиты людьми. Таково Никулицкое городище, древнее многослойное поселение, нижние слои которого относятся еще к Ананьинской культуре. Остатки крепостных валов, жилищ, мастерских, русской керамики, предметов вооружения XIII-XV веков отчетливо свидетельствуют, что в XIV веке эта довольно значительная по тому времени крепость переживала свой расцвет.

Древний район русских поселений на Вятке сосредоточен в небольшом треугольнике главных вятских городов: Вятка, Орлов, Котельнич. Археологи обнаружили небольшие русские поселения со слоями XII-XIII, XIV веков на берегах Вятки между Котельничем и Слободским: Котельничское, Ковровское, Истобенское, Подрельское, Орловское, Никулицкое, Хлыновское, Подчуршинское. Кроме Никулицкого и Хлыновского, все это небольшие поселения, лишь на несколько жилищ, укрытых от диких зверей земляным валом с деревянной оградой. К сожалению, постоянных длительных раскопок Хлыновского городища до сих пор не велось. Поэтому археологические данные обрывочны и противоречивы. По мнению ижевского археолога Леонида Макарова, территория будущего города Вятки входила в Никулицинскую сельскую округу. Одним из первых русских поселений здесь было Вятское городище, на котором обнаружены следы деятельности древних удмуртов, перекрытые сверху древнерусским культурным слоем XII-XIII веков. Рядом возникло Хлыновское селище, а несколько дальше — Чижевское городище, бывшее своеобразным форпостом, охранявшим волость. Другой археолог — Л. П. Гуссаковский, в 1959 году раскапывавший территорию близ Хлыновского кремля (в саду им. Ст. Халтурина), обнаружил здесь русское поселение, которое он считал центром удмуртского племени «ватка». В XII-XIII веках поселение было занято русскими (об этом есть удмуртские легенды), но за городищем сохранилось старое имя в слегка измененной форме — Вятка.

Принято, что официальной датой возникновения города считается дата первого упоминания этого города в общерусской летописи. Русское поселение (а не город) на территории современного центра, видимо, сложилось уже на рубеже XII-XIII веков. Но официальной датой основания города (с чем согласен и наиболее авторитетный вятский историк А. В. Эммаусский) следует считать первое упоминание нашего города в очень достоверной общерусской летописи — Троицкой, составленной в Москве в 1409-1412 годах. Идентичны с данными Троицкой летописи (только несколько более сокращены) известия о Вятке и в других общерусских летописных сводах. Вот летописный текст, служащий нам опорной точкой в спорах о времени основания города: «Того же лета (1374) идоша на низ Вяткою ушкуиници разбойници, совокупишеся 90 ушкуев, и Вятку пограбиша, и шедше взяша Болгары, и хотеша зажещи и взяша окупа 300 рублев и оттуда разделишася на двое, 50 ушкуев поидоша по Волзе на низ к Сараю, а 40 ушкуев идоша вверх по Волзе, и дошедше Обухова пограбиша все Засурье и Маркваш, и переехаша за Волгу лодьи, поромы и насады, павузки и стругы, и прочая вся суды изсекоша, а сами поидоша к Вятце на конех посуху и идучи много сел по Ветлузе пограбиша». 1374 год — рубежный год для Вятской страны. Она внезапно с помощью ушкуйников выныривает из неизвестности и попадает на самую стрежь бурного течения российской истории этой эпохи.

Роль новгородских ушкуйников (разбойников-грабителей по сути своей) в истории Вятки гораздо больше, чем можно предположить на первый взгляд. Судя по всему, и этот поход (как и последующий 1375 года, подробно описанный в Никоновской летописи) новгородские ушкуйники начали из Устюга Великого, откуда им легко было попасть на верхнюю Вятку по реке Юг через Юго-Моломский волок на реку Молому. Выйдя затем на Волгу с Камы, ушкуйники 1374 года напали на Булгар — столицу Волжской Болгарии и взяли его. Чтобы город не был сожжен, население заплатило ушкуйникам большой выкуп — 300 рублей, скорее всего серебром, очень большие деньги по тому времени. Возможно, именно здесь — в Булгаре, они продали и набранный по пути полон — русских, удмуртов, марийцев, ведь в Булгаре был большой рынок рабов. Воинственная и буйная новгородская молодежь доставляла массу неприятностей на родине — в Новгородской республике, и поэтому отцы города, страшась ее буйства, с радостью отпускали ее в летние набеги как на соседние русские, так и на прочие низовые земли. Иногда эти походы доставляли Новгороду массу неприятностей, так как московский князь или золотоордынский хан строго взыскивали вины ушкуйников со всего Господина Великого Новгорода. Пойдя вверх по Волге и разграбив население по рекам Суре и Свияге (Засурье и Маркваш), населенные горными марийцами и чувашами, ушкуйники дошли до устья Ветлуги и все свои суда здесь уничтожили (изсекоша). На отнятых в набеге конях они двинулись на знакомую им Вятку, причем «идучи много сел по Ветлузе пограбиша». Можно предположить, что возвращаться домой в Новгород либо в Устюг Великий — на свою временную базу — им было нельзя. Либо где-то стояла рать, готовая перенять грабителей, либо новгородцы готовились выдать «головой» чересчур воинственный отряд, испортивший отношения Новгорода со всеми соседями. Придя на конях в Вятку, ушкуйники, судя по всему, здесь и обосновались. Можно предположить, что они обустроились в уже существовавших тут русских поселениях, созданных задолго до них крестьянами-колонистами, обложив данью (пушниной) местное удмуртское население. Именно они, опасаясь нападений враждебных им отрядов таких же ушкуйников, а также татар, удмуртов или марийцев, и построили в 1374 году, судя по всему, первый город в крае как серьезное деревянное укрепление, получивший тогда же по аналогии с главной рекой и предыдущим поселением название Вятка. Данных о том, что они покинули Вятку, в летописях нет. Приход на Вятку такой мощной военной дружины (более 1000 человек) не просто изменил соотношение сил в крае в пользу русских, но сразу придал Вятской земле новый политический статус — самостоятельной земли. Как метко сказал прекрасный вятский историк А. С. Верещагин: «С 1374 года появляются ушкуйники на Вятке, и с этого времени страницы русских летописей до самого 1489 года заполняются известиями о «подвигах» вятчан чисто ушкуйнического — «изгонного», «искрадного» характера». Действительно, ни разу не читаем мы в летописях, что вятчане XIV-XV веков одолевали своих противников благодаря численному превосходству. Они всегда брали внезапным и стремительным натиском, «изгоном», «искрадом», набегом, да еще находчивостью и отчаянной дерзостью. А. С. Верещагин, неодобрительно качая головой, все же не может не восхищаться примерами такого удальства и самого бессовестного авантюризма. «В 1392 году вместе с другими ушкуйниками, овладевают внезапно Кашаном, а затем Жукотиным. В 1417 году они с Жадовским и Разсохиным, по летописи, «изъехаша в насадех безвестно и повоеваша всю землю Двинскую и Заволочскую, и Холмогоры, и Борок, и Емцу взяша».

В 1433 году с сыновьями Юрия Галицкого Косым и Шемякой, стремительным натиском разбивают большую рать Василия Темного и «емлют руками» великокняжеского воеводу Юрия Патрикеевича. В 1434 году вновь с Юрием Дмитриевичем и галичанами в Лазареву субботу опять разбивают рать Темного за Ростовом у Николы на горе, а в страстную среду являются уже под Москвой, и Юрий «седе на великом княжении». В 1436 году в числе 40 человек на устье Которосли у Ярославля прокрадываются в шатер князя Брюхатого, мирно почивавшего с княгинею среди семитысячного ярославского ополчения, хватают князя с княгиней, берут за него выкуп и все же увозят на Вятку. В 1438 году «безвестно» они появляются на устье Юга, а в Троицын день жгут город Гледен, и устюжане разбегаются от них по лесам. В начале пятидесятых годов XV столетия, как видно из послания к ним митрополита Ионы, «съединяющесь с Шемякою», они неожиданно приходят на Устюг, на Вологду, воюют и грабят Сысолу, Вымь и Вычегду, захватывают более полутора тысяч полону и многих пленников «продают в поганьство». В 1466 году в среду на пятой неделе поста они незаметно прокрались мимо Устюга, так что их «не слыхали в городе и сторожи», «искрадом» воюют по берегам Кокшенги и Ваги, а на обратном пути, когда устюжане «доспели им переём под Гледеном», дают посул из добычи устюжскому наместнику и утекают к Вятке. В 1467 году в числе ста двадцати человек вторгаются в землю Вогуличей, захватывают их князя Асыку и приводят на Вятку. Летом 1471 года, когда татары, оставив Сарай, укрывались от жару в войлочных шатрах и желомейках, вятские ушкуйники, знакомые с повадками татар, на нескольких десятках ушкуев налетают на самую татарскую столицу, захватывают много товара, сарайских «княгинь» и других пленниц и счастливо ускользают от татарского преследования».

Наименование нашего города Хлыновом впервые появляется в летописях под 1457 годом. Происхождение этого названия точно тоже не установлено. Хотя некоторые полагают, что в основе лежит бранное «хлын» — разбойник, бродяга. По другой гипотезе местных лингвистов в говоре удмуртских жителей деревень по реке Чепце существует слово «клыно», переводимое на русский язык в значении — главный. Удмурты этих деревень еще несколько десятилетий назад называли Киров — «Клыно». Какова же причина переименования существовавшего уже довольно долго русского города на Вятке где-то между 1452 и 1457 годами? Можно предположить следующее. С 1433 по 1453 год в великом княжестве Московском шла ожесточенная феодальная борьба за великокняжеский стол между сторонниками великого князя Василия II (Темного) и сторонниками его дяди — галицкого князя Юрия Дмитриевича с сыновьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой. Вятчане охотно участвовали в войне на стороне галицкой группировки, которая войну в конце концов проиграла. Московская рать взяла Галич. Многие враги Москвы бежали в Новгород Великий и на Вятку, открыто выступавшую против Москвы. Ожидая к себе московских гостей (которые не замедлили появиться), вятчане скорее всего в 1455-1456 годах выстроили себе кремль — крепость для обороны от неприятеля, наименованную по названию речки Хлыновицы, впадавшей здесь в Вятку, — Хлыновом. Центральную часть города (собственно кремль, находившийся в юго-восточном углу Баляскова поля) защищали теперь деревянные стены с башнями длиной в 420 сажен, а посад защищал острог, деревянный сплошной частокол из толстых бревен, заостренных сверху и поставленных стоймя одно к другому. Острог прерывался деревянными башнями. По мнению историка А. В. Эммаусского, это была почти неприступная твердыня, защищенная с востока крутым берегом реки Вятки, с запада — непроходимым болотом, с юга и севера — глубокими оврагами. Название кремля быстро стало названием всего города и на очень длительный срок. Лишь в 1780 году по указу Екатерины II в связи с созданием Вятского наместничества главный город края Хлынов был официально переименован в город Вятку. Можно предположить, что местное население очень долго по-прежнему называло город Вяткой, и Екатерина II лишь официально утвердила укоренившееся в просторечии имя города. В ряде документов XV-XVI веков, на картах той эпохи мы порой встречаем оба наименования города — и Хлынов, и Вятка. Вполне возможно, что вначале под словом Хлынов имели в виду только кремль-крепость, а сам город с посадом и окрестностями именовали Вятка. Лишь к XVII веку название Хлынов победило в официальном наименовании города.

Горожане XV века были более привычны к мечу и топору, чем к сохе или какому-то ремеслу. Торная для многих ушкуйничьих дружин река Вятка притягивала к себе многих. Город и его окрестные владения приходилось отстаивать силой. Реку же Вятку как привычный маршрут для чужих разбойничьих дружин новые поселенцы быстро перекрыли. Уже под 1379 годом в Троицкой летописи есть известие о зимнем походе вятчан в Арскую землю (центр — город Арск в Волжской Булгарии, близ Казани) против отряда новгородских ушкуйников во главе с Рязаном. Вятчане перебили ушкуйников и, захватив в плен Рязана, убили его. Политическая жизнь бурлила. И вятчане жили, косясь одним глазом на опасную Орду, а другим — на быстро усиливающуюся и подминающую под себя все новые русские земли Москву. Столкновения с двумя этими силами были неизбежны.

В 1391 году (по другим данным, в 1393 году) хан Золотой Орды Тохтамыш послал царевича Бектута в военный набег на Вятскую землю. Татары опустошили весь край и взяли приступом город, уведя в рабство многих его жителей. По мнению многих российских и местных историков, как проницательный вятский историк А. И. Вештомов Вятка, как и Новгород Великий, Псков, являлась в ту эпоху вечевой республикой. Все важные вопросы решало общее собрание полноправных граждан города — вече. Истинной причиной частых нападений вятчан на соседей А. И. Вештомов считал «жадность к грабежам», к которым привыкли новгородские беглецы, и удобство, доставляемое наемничеством. В своих военных походах вятчане показали себя как воины находчивые, быстрые, ловкие и хитроумные. Прекрасно знали они по своим набегам не только среднее и нижнее Поволжье, но и Русский Север, нижегородские, костромские земли. Так, в 1436 году — описывает историк П. Н. Луппов, призванная галицким князем Василием Косым для войны с Москвой дружина вятчан в четыреста человек двигалась по берегу Волги возле Ярославля. Внезапно вятчане узнают, что невдалеке стоит семитысячная рать зятя московского князя — ярославского князя Александра Брюхатого, причем последний спит в это время в своем шатре. Так как дело было рано утром и при сильном тумане, сорок удальцов проникли во вражеский стан и похитили князя с женой, переехав на лодках на другую сторону Волги. Затем они потребовали за пленников выкуп в четыреста рублей (столько тогда стоили четыре пуда серебра). Получив выкуп, вятчане нарушили договор и увезли пленников на Вятку. Разгневанный московский князь в отместку приказал ослепить союзника вятчан князя Василия Косого, захваченного накануне в плен. Примеров такого жестокого удальства множество. В 1438 году они внезапно появляются на устье Юга, в Троицын день грабят и жгут город Гледен. В сороковые годы нападают на Усть-Вым, разоряют христиан-зырян на Сысоле и Лузе. В 1452 году идут к Устюгу на соединение с Шемякой, но узнав, что Шемяка бежал от Устюга, бросаются на Сысолу, Вымь и Вычегду, где захватывают до полутора тысяч полону, чтоб потом продать его «в поганьство».

В этих войнах правил не было, и жестокость, вероломство, массовые казни пленных проявляли обе стороны. Но к вятчанам у московского митрополита Ионы все же накопилось много претензий. Пытаясь убедить их покориться воле Москвы, Иона описывает в своем послании 1452 года такие зверства вятчан в северо-двинских владениях великого князя: «Не вемы убо, како вас нарещи: зоветесь именем христиане, а живете делающе злая, горше нечестивых, ни по христьянству, ни по крестному целованью, ни по божественному писанию православныя истинныя христианскыя веры; святую соборную Апостольскую церковь русскыя митрополия обидите и законы церковные старые разоряете, а зався своему господарю великому князю грубите и приставаете к его недругу, и издавна, и с поганьством съединяющесь, и с отлученным от Божья церкве с князем Дмитрием с Шемякею, приходили есте многожды на великого князя вотчину, на Устюг, на Вологду, на Галич, а через крестное целованье, целовав животворящей крест у князя у Дмитрия Ивановича у Ряполовьского, у Глеба у Семенова трижды крест целовав, у Олександра у Мякинина дважды крест целовав, на великаго князя добро, да то крестное целование забыв, да зався изменяюще, и християньство губите, и с теми християньскыми губители и само собою вотчину его воююте безпрестанно, християньство губите убийством и полоном и граблением, и церкви Божьей разоряете и грабите вся церковная священная приходия, кузьнь и книги и колоколы, и вся творите злая и богомерьзкая дела, якоже погании». Конечно, тут возможны и некоторые преувеличения — результат полемического запала московского митрополита. Но общую жестокость нравов следует признать. Основная цель послания митрополита Ионы на Вятку – привести вятчан в покорность великому князю, тогда как они дерзали не признавать воли и власти Москвы. Иона между тем вятчан знал неплохо, так как родом был из Солигалича, в Галиче же и постригался, а это княжество в XV веке находилось в постоянных и самых близких отношениях с Вятской землей. Вятка принимала тогда беглое духовенство, которое заодно со своими духовными детьми Москве не подчинялось. Митрополит Иона попытался в том же 1452 году воздействовать на вятчан через местное духовенство. Упрекая последних в сомнительности сана, греховности поведения, грозя отлучением от церкви, он требовал, чтобы те уняли своих духовных детей от грабежей церковных, а полон христианских душ отпустили.

Очевидно, женясь на удмуртках и марийках, вятчане заимствовали и некоторые языческие обычаи местного населения (многоженство), реанимировали свои славянские древние традиции, искоренявшиеся в центре церковью. Возможно, и сами местные священники были склонны к ереси. Вятчане же, «каменносердечные» по выражению Ионы, и горожане, и местное духовенство этим посланиям не вняли. Так что через несколько десятилетий митрополиту Геронтию в 1486 году пришлось их повторить почти слово в слово. Московским отлучениям они не внимали и службы в своих церквах продолжали. Отношения Москвы с Вяткой складывались непросто во многом и из-за того, что Вятка привечала князей — врагов Москвы, оказывала им военную помощь и предоставляла укрытие. Пусть номинально, а не реально, но некоторые из этих князей числили Вятку в составе своих владений и в духовном завещании отказывали ее своим сыновьям. Первыми такими «номинальными сеньорами» города Вятки и всей Вятской земли стали суздальско-нижегородские князья. По мнению А. В. Эммаусского, нижегородско-суздальский князь Дмитрий Константинович объявил Вятку своим владением в конце 1370-х годов, когда после страшных и опустошительных татарских погромов множество его подданных бежало в Кострому, Галич и Вятку, где прочно поселилось. Новгородская республика, кстати, никогда не заявляла о своих притязаниях на Вятку. В 1400-х годах после того, как великий князь московский присоединил к Москве Суздальско-Нижегородское княжество, сломленные суздальские князья Семен Дмитриевич и Василий Дмитриевич Кирдяпа (отсюда название села Кирдяпино) бежали на Вятку с семьями и здесь жили какое-то время. После скорой смерти этих братьев московский князь Василий I передал права на Вятку своему брату — удельному галицкому князю Юрию Дмитриевичу. После смерти Юрия Галицкого вятчане долго поддерживали его сыновей — князей Василия Косого и Дмитрия Шемяку. Борьба шла с переменным успехом, но в конце концов Юрьевичи проиграли войну. Дмитрий Шемяка в 1453 году внезапно скончался (вероятно, был отравлен на пиру). В 1450-е годы Василий II неоднократно посылает свои рати на Вятку, застрявшую у него колом в горле. В конце концов, в 1459 году его рать во главе с князем Иваном Патрикеевым обложила Хлынов «со многой силой» и держала в осаде долго, до тех пор, пока он не бил челом московскому великому князю «на всей его воли, как надобе великому князю». Хлынов был обложен данью и приведен к присяге (крестному целованию) на верность Москве.

Золотая страница вятской истории — налет вятской дружины во главе с атаманом Костей Юрьевым (одним из лидеров промосковской партии в высшем руководстве города и края) в 1471 году на Сарай — столицу Золотой Орды. У Кости Юрьева был совершенно замечательный талант полководца, поэтому большинство походов под его началом увенчалось успехом. Вятчане в том 1471 году спустились на своих быстроходных речных ушкуях на нижнюю Волгу и ворвались в Сарай, где в это время (летняя жара — время откочевки хана с войском и стадами в дальнюю степь) не было большинства мужчин. Ушкуйники набрали великое множество товаров, драгоценностей, сарайских красавиц и со всем этим добром благополучно пробились вверх по реке через два сильных татарских заслона, посланных взбешенным ханом, чтобы перенять удальцов. Такого потрясающего сочетания дерзости и удачи в набегах на Волжскую Болгарию и Орду Русь еще не видывала. Поэтому известия об этом набеге вятчан появились во многих русских летописях. Иван III, решив раз и навсегда покончить с вятской вольницей, в 1489 году шлет на Вятку мощную рать из четырех полков: большого, передового, полка правой руки и полка левой руки. Да еще в ней были отряды двух братьев великого князя, да ополчения с Русского Севера, да судовая рать, да малая татарская рать (из Казани). Сила собралась великая — по Архангелогородской летописи, в 64 тысячи человек. Может быть, это и преувеличение, но скорее всего небольшое. Здесь москвичи, владимирцы, тверичи, устюжане... С такой армией Хлынов тягаться не мог. Взяв в начале августа Котельнич и Орлов, воевода князь Даниил Васильевич Щеня (главный воевода рати) и боярин Григорий Васильевич Морозов осадили 16 августа 1489 года Хлынов. Обсудив за стенами города ситуацию, решили действовать осажденные хлыновцы по старому сценарию — вскоре открылись ворота, и городская верхушка поднесла московским воеводам богатые подарки. А на другой день несколько наиболее влиятельных бояр громко объявили воеводам, что они во всем покорны великому князю московскому. Но москвичей на мякине в этот раз провести не удалось. Они знали, что власть в 1480-е годы в городе и крае находится в руках антимосковской партии. Государь же Иван III шутить не любил. Поэтому они железной рукой довели дело до конца. Ультимативно потребовали от осажденного города поголовной (от мала до велика) присяги на верность великому князю и выдачи головой трех руководителей города и земли, известных своей твердой антимосковской позицией Ивана Аникиеева (Мышкина), Пахома Лазарева и Павла Богодайщикова. Вятчане два дня обсуждали на вече это требование и в конце концов выполнить его отказались. В ответ воеводы отдали приказ о подготовке к штурму города, грозя его сжечь. Плетни, смола и береста, приставленные, чтоб зажечь деревянные стены города, угрожающе стали видны высыпавшим на городские стены вятчанам. Сгореть в великом пожаре мог весь город. Все население города Хлынова от мала до велика было приведено к присяге на верность великому князю. В городе поселился наместник великого князя с присланными вместе с ним приказными. Эпоха вольной Вятской республики и вольного города Хлынова закончилась. Вятская земля стала составной частью Русского государства.

В связи со Смутой в начале ХVII века вместо городового приказчика Хлыновом управляли по царскому назначению особые воеводы, имевшие прежде всего власть военную. В 1609 году, например, в Хлынове сидел князь Михаил Ухтомский, оборонявшийся от «воровских людей» и отрядов самозванцев. В течение всего ХVII века все налоги с Хлынова шли в Москву в Новгородский приказ. Как метко заметил историк А. А. Спицын, все управление Вяткой ХVI-ХVII веков носило характер личных царских распоряжений, без коих ни наместник, ни городовой приказчик, ни воевода шагу не осмеливались сделать. После Смутного времени (1613 года) в Хлынове, как и во всех русских городах, появился воевода, сосредоточивший в своих руках всю полноту военной, судебной и административной власти над городом и краем. Воевода был доверенным лицом государя, здесь — оком государевым. Имена хлыновских воевод ХVII века нам известны. Это князья Федор и Семен Звенигородские, князь Петр Хилков, князь Иван Ухтомский, стольник Андрей Римский-Корсаков, а также посланные сюда в знак немилости думный дворянин Богдан Ордын-Нащокин, бывший украинский гетман Петр Дорошенко и многие другие служилые люди. Хорошо знакомы нам имена некоторых местных подьячих: Семен Злыгостев, Степан Рязанцев, Андрей Рязанцев, Федор Сунцов. Из прочих служилых людей в Хлынове ХVII века постоянно жили пушкари, передавая также свое дело по наследству. В 1692 году в городе на вооружении имелось 3 большие медные пищали (по 15 пудов веса), 42 затинных пищали, 500 мушкетов, 290 бердышей, 202 боевых топора, 360 пик и кое-какое другое вооружение.

Петр I сохранил в городах воеводское правление, но попытался несколько облегчить горожанам бремя воеводской власти. Зажиточные горожане («регулярные») получили право выбирать из своей среды магистрат для решения городских дел, независимый от воеводы. После Петра I магистраты все же были подчинены воеводе и в 1728 году заменены ратушей под управлением бургомистра. Через 12 лет (1740 год) ратуша вновь преобразована в магистрат, который и просуществовал до учреждения в городе городской думы. Грамотой Екатерины II от 21 апреля 1785 года всем русским городам был определен характер, бюджет и основные задачи городской думы. В Вятке городская дума функционировала с 1792 года. Созданное из купцов и мещан городское общество должно было избирать на трехлетний срок множество ответственных лиц городского самоуправления. Торжество демократии — явление обременительное для горожан, так как предполагает их активную деятельность на благо города. В архиве сохранилось дело о выборах на новое трехлетие (1823-1825 годы) градского головы (председателя городской думы), бургомистров, ратманов (советников), заседателей в уголовную и гражданскую палаты суда, а также совестной суд, а сверх того на 1823 год городового старосты, словесных судей и ценовщиков для оценки предоставляемых в залог и подвергшихся за долги публичной продаже имений.

После войны 1812 года пришло время подъема местной торговли, и это сразу отразилось на строительстве больших, удобных и вместительных городских домов. Если в 1813 году в Вятке имелось 825 деревянных домов и 30 каменных, то в 1848 году уже 750 деревянных и 100 каменных, а в 1878 году соответственно 1232 деревянных и 243 каменных. Местные анналы запечатлели посещение Вятки императором Александром I в 1824 году и наследником престола Александром Николаевичем вместе со своим воспитателем поэтом В. А. Жуковским в 1837 году. Кстати, Александро-Невский собор по проекту А. Л. Витберга воздвигался как раз в честь Александра I, победителя великой Франции. В 1870 году городская дума была преобразована в соответствии с новым Городовым положением (реформа шла по всей России). Функции ее расширились. Помимо ответственности за хозяйство и благоустройство города она теперь активно занималась организацией благотворительных и образовательных учреждений. В Вятской городской думе, как и прежде, купцы вновь располагали большинством голосов (две трети), и дума оставалась органом их влияния на город, их трибуной и своеобразной сценой для самовыражения. Быстро в несколько раз увеличились источники доходов думы и ее бюджет. Вятская городская дума смогла проникнуться духом нового времени и масштабно организовать работу. Благодаря ее деятельности в Вятке были созданы: городской ломбард (1896), водопровод (1889), телефон (1897), электрическое освещение в городе (1903).

Но уже близилась эпоха коренного перелома всех традиций в жизни России. 25 февраля 1917 года в Вятку поступили первые известия из Петрограда о свержении царизма. Съезд земских деятелей работающий в это время в городе отказался признать новую власть. 2 марта губернатор Н. А. Руднев признал власть Временного правительства. В течение месяца в местных советах идет замена эсеров на большевиков. 6 марта вятский губернатор подал в отставку и был отстранен от власти. 12 марта состоялся праздник революции. 14 марта состоялось первое заседание Вятского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1918 года 1 декабря Вятский Совет взял власть в городе. 21 декабря вышел первый номер газеты «Вятская правда» (ныне «Кировская правда»). Название Киров город получил после убийства в 1934 году уроженца города Уржума Вятского края Сергея Мироновича Кострикова (Кирова). Активный участник Октябрьской революции, однако, в самой Вятке никогда не был. В 1934 году желание назвать город именем своего земляка изъявляли жители города Уржума — родины Кирова. Но тогдашнее руководство Вятки проявило настойчивость и присвоило название Киров себе. За основу своего псевдонима C. М. Киров взял имя болгарского хана Кира, найденное им в календаре. В свою очередь, имя Кир восходит к древнегреческому имени Кирос («господин, владыка»).

22 июня 1941 года началась Великая отечественная война. 23 июня в городе состоялся 40-тысячный митинг, который продемонстрировал любовь кировчан к Родине, ненависть к захватчикам. Началась мобилизация военнообязанных, создание народного ополчения, перестройка народного хозяйства на военный лад. Каждое предприятие приступило к выпуску оборонной продукции; 20 июля прибыли первые эвакуированные детские учреждения. К началу сентября было принято более 28 тысяч детей из Ленинграда. Сотни тысяч кировчан участвовали в войне, 257,9 тысяч из них не вернулись с ее полей.

источник

Нажми и лайкни

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ В СОЦ.СЕТЯХ:

Ближайшее по времени публикации

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *